👈 қаріп өлшемі 👉

Художник и власть в поэзии С. Сейфуллина и В. Маяковского

 Художник и власть в поэзии С. Сейфуллина и В. Маяковского

ГЛАВА 1. ПРОБЛЕМА «ХУДОЖНИК И ВЛАСТЬ» В ФИЛОСОФИИ И ЛИТЕРАТУРЕ.

§1. История взаимоотношений Художника (философа) и государства.

В каждом государстве силу имеет тот, кто у власти
(Платон «Государство»)

Уже с появления первых государств (полисов) в Древней Греции проблема взаимоотношений личности (государственного деятеля, философа, художника) и власти широко обсуждалась в демократическом обществе. На это указывают труды древнегреческого философа Платона. Одним из самых известных его трудов, посвященных этой теме, является написанный им в 360 г. до н.э. диалог «Государство». В этом труде затрагивается тема «идеального государства», править которым должны, по Платону, философы, люди наделенные мудростью, а не алчные и жестокие тираны. Другой древнегреческий мыслитель Гесиод в поэме «Труды и дни» писал:
«…Разума тот не имеет, кто мериться хочет с сильнейшим
Не победит он его, – к уничтожению лишь горе прибавит!» [№2, с.54]
Смысл этой басни в том, что «Цари», т.е. аристократы, держат в руках всю власть. Незнатный человек слаб, так как находится в полной зависимости от сильного.
В Средние века эта проблема приобретает особый оттенок, параллельно с правителем в роли господствующей власти начинают выступать религиозные институты. В Западной Европе широкую известность получили взгляды Николо Макиавелли, а на Востоке труды Абу Насыра аль-Фараби.
Н.Макиавелли в книге «Государь» рассматривает проблему взаимоотношений между правительством и подданными. Он откровенно пишет, что правители строят эти отношения путем внушения страха и любви к себе. Государство незыблемо, если правительство не дает повода к заговорам и возмущениям, если страх подданных не перерастает в ненависть, а любовь – в презрение.
В центре внимания Макиавелли реальная способность правительства повелевать подданными. Макиавелли дает в своем труде рекомендации государю (Лоренцо Деи Медичи) о том, каким должен быть настоящий правитель и что для этого необходимо делать. «Государь должен также выказывать себя покровителем дарований, привечать одаренных людей, оказывать почет тем, кто отличился в каком-либо ремесле или искусстве». [№3, с. 128]
Целью государства и основой его прочности Макиавелли считал безопасность личности и незыблемость собственности. Идеалистически, но по-восточному мудро высказывает свои мысли об отношении общества и главы государства аль-Фараби. Как и Платон, он считает, что в добродетельном государстве должен у власти стоять философ-правитель, только он соединяет в себе законодателя-правителя и имама, духовного наставника. Данные качества, по его мнению, сделают правителя идеальным, а общество просвещенным и нравственно «чистым». Политические идеалы аль-Фараби особенно четко прослеживаются при сопоставлении им «добродетельных» и «невежественных» городов. Добродетельный» город – идеал. Невежественный город – реальность, но, по мнению Абу Насыра аль-Фараби, дающая какую-то надежду на улучшение, если заняться просвещением, образованием, найти мудрого правителя и т.д. От лицемерия же и сознательного обмана спасения нет.
Реальные условия исторического развития, при которых народ был отрешен от знания, от культуры и играл роль объекта, а не субъекта истории, обусловили живучесть утопической концепции «просвещенного абсолютизма», ставшей столь влиятельной в европейской социальной философии XVIII века. «Неравноправное, зависимое от государства и политики, положение искусства констатировали Н.Викельман, Г.Лессинг, М.Монтескье, Д.Дидро. Просветители пытались обнаружить конкретные взаимосвязи между искусством и политической свободой, не забывая, конечно, и о том, что идеальное государство невозможно без укрепляющего его искусства, как в «Государстве» Платона. Но особую, все нараставшую напряженность отношения художника и власти (государства) начинают приобретать в XIX веке, особенно в русской традиции от Радищева и декабристов до Л.Толстого…» [№4, с. 7]
Мыслители различных эпох в силу этого общего обстоятельства, питали, хотя и по разному, острый интерес к фигуре политического деятеля, к нравственным и другим его характеристикам. [№5, с. 41]
В начале ХХ века проблема художника и власти стала еще острее. На горизонте один за другим появляются тоталитарные государства, в которых философия и литература, если не деградировали, то постепенно становились мощным агитационным оружием в руках правящей верхушки власти.
Ницше со своими статьями о Власти становится «духовным» идеологом в фашистской Германии. Его дерзкие Идеи о «сверхчеловеке» и «воли властвовать» нашли своих признательных почитателей в лице гитлеровской партии. Но в самой Идее Ницше «ничего фашистского заложено не было, это упрощение, другой вопрос, что её можно было приспособить для идей фашизма» [№6, с. 89]. Идея о «власти рабочих и крестьян» успешно внедрялась после Октября в Советском Союзе. Её «буревестниками» и «агитаторами» в литературе стали А.М. Горький и В.В. Маяковский. Но когда художественная литература, поэзия перестают нести гуманистическую функцию и начинает подчиняться национальной Идее, то это сигнал, который говорит о том, что литература и общество находятся в кризисе. И порой этот кризис перерастает в человеконенавистничество, в борьбу за выживание.
Правительство тоталитарных государств нуждалось в восхвалении и поэтизации своей политики. Великих людей искусства канонизировали, сделали из них шаблон для других, что привело к серости и угасанию культуры в этих странах. Те же, кто давал отпор или открыто не соглашался с проводимой политикой тоталитарных государств, загонялись в лагеря или физически уничтожались. «Заложник своего времени», народный писатель А. М. Горький сказал: «…Если враг не сдается, его уничтожают…» [№7, с. 94]. И таких «врагов народа» было множество среди русской и казахской интеллигенции.
Так, в «конце 20-х годов начинаются репрессии против первой волны казахской интеллигенции Алихана Бокейханова, Ахмета Байтурсынова, Миржакипа Дулатова, Жусупбека Аймаутова и Магжана Жумабаева. Наряду с ними подвергается обвинениям и Сакен Сейфуллин. 22 сентября 1929 года был поставлен вопрос об исключении Сакена из рядов партии. На партийном собрании с карающей повесткой «Чистка Сейфуллина» его оппоненты озвучили 60 вопросов, претензий и обвинений, касающихся его деятельности и взглядов. Позже, в 1937 году эти обвинения послужили основой уголовного дела и расстрела великого сына казахского народа» [№8, с. 6].
Однако, в настоящее время отношение к Сакену Сейфуллину и его творчеству изменилось. Исследователи рассматривают его общественную и литературную деятельность с новых позиций. Так, Марат Абсеметов в своей книге пишет: «Сакен Сейфуллин был олицетворением трагичной и противоречивой эпохи. Находясь в рядах советской власти, он мог выступить против советской власти. Он не входил ни в какие рамки партийных требований того времени. В период насильственной коллективизации и конфискации он занял сторону пострадавшего народа. В 1930 году он поддержал вооруженное восстание кочевников Бетпак-далы против насильственной конфискации скота и привлек к ответственности сотрудников ОГПУ (позже НКВД), причастных к расстрелам безвинного населения.
12 октября 1922 года на первой Сессии КирЦИКа 28-летний Сакен Сейфуллин выдвигается на должность Председателя Совета Народных Комиссаров республики. В 1923 году, несмотря на действия противников празднования 50-летнего юбилея Ахмета Байтурсынова, Сакен Сейфуллин не только проводит его, но и возглавляет почетный президиум. Открывая собрание, он отмечает деятельность Ахмета Байтурсынова в прошлом и в настоящем.
На Сакена Сейфуллина обрушивается шквал обвинений. Сохраняя спокойствие и выдержку, будучи еще и главным редактором газеты «Енбекши казах», он публикует статью Сабита Муканова «Не попади на черную доску, ораторы!», где звучит угроза не только цвету казахской интеллигенции, но и тем, кто с сочувствием относится к ним (т.е. С.Сейфуллину) и мог быть занесен в черную доску большевистского режима. [№9, с. 37].
Оппоненты Сейфуллина на протяжении всей его короткой, но полной драматизма жизни пытались поправить и сломать его могучую натуру, обвинить в байтурсыновщине, в отходе от сталинско-голощекинского курса.
Чтобы он ни делал, везде его критики видят вражеские происки. К примеру, оценивая его деятельность, голощекинский идеолог Габбас Тогжанов заявлял, что до 1925 года идеология алашординцев якобы не подвергалась никакой критике и разоблачению со стороны казахских коммунистов – С.Сейфуллина и других руководящих партийных работников Казахстана, которые «занимаются всем, чем угодно, но только не вопросами идеологии и идейной борьбы. Вопросы идеологии, вопросы усиления идейной борьбы с националистами и т. д. – все это считалось делом второстепенного порядка» [№10, с. ]
Находясь под прессом партийных установок и будучи руководителем ассоциации пролетарских писателей, Сакен создает свой роман «Тернистый путь». Сакен справедливо отмечает в предисловии к роману, что он не ставил целью восхвалять одних и чернить других. Так уж получилось, что издатели советской эпохи сильно сократили и «подредактировали» первоначальный текст «Тернистого пути», где выпали целые исторические документы о первых казахских общенациональных съездах и статьи о лидерах Алаш-Орды Алихане Бокейханове, Ахмете Байтурсынове, Мыржакипе Дулатове, характеризующих их как борцов за свободу и независимость казахского народа. Книга «Тернистый путь», рассчитанная на пробуждение революционного сознания, вызвала обратный эффект. В период умолчания и огульного шельмования деятельности Алаш-Орды Сакен Сейфуллин в своем революционном романе публикует выдержки из газет «Казах», «Сары-Арка», журнала «Абай», являвшихся во времена царской реакции маяком и путеводной звездой казахского народа.
Партийные функционеры отнюдь не обрадовались роману, а наоборот, обрушились жесткой критикой. Один критик возмущенно писал: «Всего лишь несколько месяцев тому назад он переиздает свой, с позволения сказать «исторический» роман «Трудный путь, тяжелый переход», где не постыдился изобразить себя героем и привести целую серию контрреволюционных алашординских документов и портретов врагов народа. Своеобразная вражеская энциклопедия! В старом издании этого «романа» Сейфуллин немалое место отвел Иуде Троцкому…» [№11, с. ]. И, как следствие, роман был запрещен и изъят из библиотек.
В 1929 году, объявленном компартией годом великого перелома, незаконным обвинениям и арестам подверглись А.Байтурсынов, М.Дулатов, Ж.Аймаутов, М.Жумабаев и другие великие сыны казахского народа. Не избежал участи обвинений и Сакен Сейфуллин. Немыслимый случай, самый революционный деятель и писатель, зачинатель пролетарского движения в казахской степи обвинялся в неверии в партию, в том, что отстранился от партийной работы и в связях с бывшими алашординскими деятелями. Так, 22 сентября 1929 года на общем партийном собрании некто Алибеков заявил: «Я обвиняю Сейфуллина за то, что он делал оправдательный документ своему родственнику баю, участнику барымты. Я обвиняю Сейфуллина в том, что он до сих пор не прервал связь с байством. В 1928 году, лето он проводил у себя в ауле, у родственников, которые были конфискованы» [№12, с.]
1929 год – это год перелома по Сталину – поистине стал годом великого беспредела и беззакония. Сакена Сейфуллина не радуют показательные успехи Голощекина на фоне массовой конфискации скота у кочевников, основного источника жизни. Трактор и колхоз, которые он воспел, несли смерть в казахские аулы. На партийных собраниях и лекциях он открыто выражает свое недовольство политикой, проводимой Голощекиным и его приспешниками.
За крамольные речи партийные органы снимают С.Сейфуллина с должности ректора Ташкентского педагогического института. Помимо всего, в газете «Казахстанская правда» выходит статья Юсупова «О Сейфуллине и сейфулинщине» - голощекинский вердикт деятельности С. Сейфуллина. Из этой статьи вытекало то, что Сакен представлялся идеологом упадничества, выражающим недовольство и недоверие к отдельным руководителям партийных органов, который не верит, восстает против партийного руководства, не видит огромные сдвиги в проведении революционных мероприятий по советизации, переделу сенокосных и пахотных угодий, изменению социально-экономических отношений аула. Проводимая «генеральная чистка» голощекинских «чистильщиков» должна была очистить республику от несогласных с политикой партии по осуществлению «Малого Октября» в казахских аулах.
Голод, насильственная конфискация в казахских степях, беспредел партийных чиновников и ОГПУ (НКВД) вынудила Сакена, как и многих других представителей казахской интеллигенции, встать в противоборство с палачами народа. С 1928 года вплоть до самой смерти в сталинских застенках не прекращались обвинения в его адрес.
Как показывает история, 1929 год стал переломным в жизни Сакена Сейфуллина. Он четко выразил свое отношение ко всему происходящему, в это время шли повальные аресты А. Байтурсынова, М. Дулатова, Ж. Аймаутова, М. Жумабаева и других крупных деятелей казахского народа. Голощекин поручает НКВД установить слежку за Сакеном, найти компромат и отправить за решетку. Но для этого нужно было Сакена исключить из партии и разоблачить как врага народа. С этой целью его вызывают срочно в Ташкент.
22 сентября 1929 года состоялось показательное партийное собрание с повесткой «Чистка Сейфуллина», единственной задачей которого являлось заклеймить Сакена как врага народа. На собрании выступило 20 человек, записалось еще 6 человек. Среди выступающих были и те, кто защищал Сакена. Из данной «чистки», организованной партактивистами по указке Голощекина, обнаруживается, что Сакен был неординарной личностью, имел собственное мнение и независимую позицию. Это коммунистическое «чистилище» над Сакеном стало предвестником большой надвигающей беды не только для него, но и для всего казахского народа. Ибо в то время в казахских степях коммунистические отряды силой отбирали скот и последнее имущество кочевников, бунтовщиков расстреливали без суда и следствия» [№13, с.12-184]. Надвигался великий голод, и наступала критическая эпоха для культуры и литературы, в связи с этим проблема «художник и власть» получила особое звучание в творчестве писателей первой половины XX века.
Соответственно проблема всестороннего изучения в нынешнем понимании и анализа данной темы, требует от нашего поколения осторожного и тщательного подхода к ней. Перед нами стоит задача, как можно ближе и глубже подойти к этой проблеме и постараться раскрыть ее на примере творчества еще одного талантливого поэта, чей «голос, подобный раскатам грома» служил народу и стране – Владимиру Маяковскому.
Тема «Власти» в произведениях поэта всегда вызывала особенный интерес общественности, поскольку она была ярким показателем его восприятия и отношения к руководящему правительству и их деятельности.
Как известно, под властью, подразумевается способность и возможность оказывать определяющее воздействие на деятельность, на поведение людей с помощью какого-либо средства – воли, права, насилия. И власть Советов этому яркое доказательство. Ибо, несмотря на всеобщую веру и любовь к ней, она(власть) в своих личных интересах воздействовала всевозможными органами власти на человека, на общество, на целые народы, держа их в постоянном страхе перед собой, ничуть не гнушаясь для достижения своей цели применять порой антигуманные, насильственные средства подчинения. Аналогичная ситуация складывалась в литературе с начала становления Советской власти. Влияние, оказываемое правительством на писателей того периода, было если не огромным, то, безусловно, очень значительным. Ведь правящие круги давно осознали, что литература – это мощное «оружие» в их политике. Помнится, сам Сталин говорил, что «печать», «это самое острое и самое сильное орудие нашей партии».
Цензура, так хорошо себя «зарекомендовавшая» в царское время, теперь проявляясь в «лицах» различных литературных кружков и в организации «пролетарских писателей», с таким же усердием работала на нынешнюю власть. Она же, в свою очередь, диктовала им те правила и нормы, которые были приемлемы для неё и не противоречили проводимой ею политике. А всякое расхождение (инакомыслие) или отрицание этих норм сопровождалось для поэта (писателя) яростной волной критики и негодования в его адрес со стороны литературных объединений, да такой, что они приравнивали его, чуть ли не к врагу народа, ненавидящему всей душой власть Советов. Вот в таких «стальных» рамках приходилось творить и создавать свои литературные шедевры многим советским писателям и поэтам той эпохи: М.Горькому, О.Мандельштаму, А.Ахматовой, С.Есенину, М.Цветаевой, М.Булгакову и, в частности, В.Маяковскому.
Таким образом, контролируя литературные произведения, высшие органы власти требовали от писателей «показывать только светлые стороны» жизни народа, при этом умалчивая, как бы забывая во многом превышающие «черные и горькие» страницы того времени.
Власть в поэзии Маяковского получает иную направленность. Она в сознании художника ассоциировалась с Революцией, которую поэт воспринимал как что-то новое, прекрасное, несущее в себе светлые перемены в жизни всего народа. «О, четырежды славься благословенная…», - такими словами Маяковский встретил Великую Октябрьскую социалистическую революции. Поэт видел в Революции идеалы свободы и демократии. Ведь он, как истинный патриот, хотел для своего народа и Отечества светлого будущего. Возможно, потому-то он и превозносит в стихах «великую» и «благословенную» революцию, которая должна была наконец-то принести свободу и братство интернациональному народу Советов. Но постепенно Маяковский видит, как его идеалы, на которые он возлагал большие надежды, рушатся на глазах, как эти идеалы, беспощадно искажаются на всех этажах управления и власти. И вот в творчестве поэта появляются стихи колкие, язвительные, сатирически направленные против пороков власти, которая губит Идеи, уничтожает «светлые» её идеалы. Эти стихи – острая и беспощадная сатира, это злое осмеяние чиновников-бюрократов, блюстителей законов, обывателей, коммунистов-заседателей, приспособленцев, перерожденцев, взяточников, подхалимов, ханжей и других не менее «ярких» лиц государства, которые словно «паучье племя» опутали всю страну «ядовитыми нитями» взяток, чинопочитания, подхалимства, невежества, трусости, лжи, зависти и алчности.
Поэт сатирически щедрыми стихами раскрыл механизм управленческого аппарата власти, состоящий и работающий по принципу «рычагов и шестерёнок», который в корне исказил к тому времени демократическую систему народовластия и управления. Так, в сатире Маяковского появляются высокие адреса. Это не только заурядные чиновники. Например, «Помпадур» списан с члена ЦИКа, что соответствует депутату Верховного Совета. Об атмосфере подхалимства, образующейся вокруг членов ЦИКа, сказано в стихотворении «О том как некоторые втирают очки товарищам, имеющие циковские значки». Победоносиков пользуется кремлевским телефоном – стало быть, немалая шишка. «У Маяковского назревал серьезный конфликт – если не с властью в целом,… то с её реальными носителями…» [№14, с. ].
Многие критики пишут, что Маяковский прислуживал власти, но к «той ли власти, с которой Маяковский – по разным и весьма немаловажным поводам – вступал в конфликт. Просто, не ведая другого пути к достижению лучшей жизни, он продолжал служить ей своим поэтическим словом…»
Маяковский – поэт чрезвычайно активный и решительный по отношению к слову, особенно когда дело касается критики власти: «службист», «совбюрократ», «молчальник», «сладкогласый» подхалим, «комсомолята», «для чиновничьих делячеств» и др.
С именем Маяковского прочно связано представление о поэте-новаторе. Таких смелых, радикальных изменений в поэзии не совершил ни один поэт XX века. «Он обладал гениальной одаренностью, был носителем высокой культуры, как поэтической, так и театральной…». Маяковский был поистине гением своего времени, но «гений всегда неудобен, он опровергает привычные вкусы и создает эстетический дискомфорт» [№15, с. ].
Многие писали, «что вот-де Ленин не любил Маяковского, а Сталин приподнял его до небес, сказав, что «Маяковский был и останется лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи». Во-первых, ленинское отношение к Маяковскому нельзя воспринимать только со знаком минус. Во-вторых, Сталин сказал эти слова уже о мертвом Маяковском, и сказал их по подсказке со стороны, а живого Маяковского у него не было причин любить, живой становился ему опасен» [№16, с. ].
Так после смерти гениального поэта, причин которой было множество, но главная и, может, даже основная ее причина – была в самом Маяковском, «человеке чрезвычайно чувствительном, готовым отдать все «за одно только слово ласковое, человечье», была поколебима вера, вера в справедливость, вера в счастье, вера – в жизнь. Но слишком много «разъяренных бурь и штормов» набросилось на эту «глыбу», и «глыба» не выдержала.
14 апреля, в 10 часов 15 минут в своем рабочем кабинете покончил жизнь самоубийством поэт Владимир Маяковский.
Говоря о взаимоотношении художника и власти в литературе конца XIX начала XX столетия, можно сказать словами М. Горького: «В России каждый писатель был воистину и резко индивидуален, но всех объединяло одно упорное стремление – понять, почувствовать, догадаться о будущем страны, о судьбе ее народа, об ее роли на земле».[№17, с.66 ....

Құрметті оқырман! Файлдарды күтпестен жүктеу үшін біздің сайтта тіркелуге кеңес береміз! Тіркелгеннен кейін сіз біздің сайттан файлдарды жүктеп қана қоймай, сайтқа ақпарат қоса аласыз! Сайтқа қосылыңыз, өкінбейсіз! Тіркелу
Толық нұсқасын 30 секундтан кейін жүктей аласыз!!!


Кейінірек оқу үшін сақтап қойыңыз:


Қарап көріңіз 👇



Жаңалықтар:
» “12 жастағылар үйленді”: Елдің қызу талқысына түскен ерекше ерлі-зайыптылардың кім екені белгілі болды 20.01.2022
» Тұңғыш президент – Елбасы туралы заңға өзгеріс енгізіледі 20.01.2022
» "Қазақстан халқына" қорынан қалай көмек алуға болады? Болат Жәмішев жауап береді 20.01.2022

Келесі мақала, жүктелуде...
Біз cookie файлдарын пайдаланамыз!
Біздің сайтты пайдалануды жалғастыра отырып, сіз сайттың дұрыс жұмыс істеуін қамтамасыз ететін cookie файлдарын өңдеуге келісім бересіз. Cookie файл деген не?
Жақсы